А потом я узнала, что жизнь измеряют минутами

Ольга Иванова

У моей подруги были темно-синие глаза и кудрявые мягкие волосы. Звали ее Надя. И была она простой и доброй – никогда не дралась. Мы знаем друг друга лет с трех, но дружба завязалась только в детском саду.
Стоял май или июнь, деревья распустились. От шелковой травы и листвы шел дух свободы и весны. Детский сад утопал в зелени.
1 июня мой папа катал нас на открытой, с высокими бортами машине, украшенной распустившимися веточками березы и красными лентами. Ехали медленно, сделав круг или два по главным улицам села, вернулись в группу. Оказалось, что многие, кроме дороги от дома до детского сада, раньше ничего не видели и что когда маленький человек едет в кузове машины, перед ним открывается горизонт, и становится видно все вокруг.
Обычно группка с воспитательницей шла в лог или на речку, взяв чайник воды и несколько любимых книжек. Сидели кругом на зеленой поляне, бегали босиком по мелкой речушке, загорали, месили песок.
Нашей воспитательнице тогда было лет шестнадцать. Она укладывала колечками волосы на висках. И мы ее очень любили. К ней можно было даже забраться на колени и посидеть.
В тот день она не работала, дежурили другие воспитатели. Мы с подругой посмотрели на жуков, сплели венки, и скоро стало скучно. Все, что будет дальше, знали наперед. Но тут из-за ограды детского сада кто-то окликнул Надю.
– Пойдем! – сказала она. – Это мой дедушка.
Там была лошадь. А уж потом телега и пожилой человек в сером пиджаке с бородой, усами и веселыми глазами. Я видела лошадь так близко впервые. Большая, широкая и приземистая, она казалась мне громадной. Странного яркого рыже-красного цвета, с густой желтоватой гривой, толстым, длинным хвостом и шерстью, прикрывающей копыта. Острый ее запах невероятным образом сочетался с запахом свежеиспеченного хлеба.
– Дедушка хлеб возит, – гордо сообщила подруга и предложила: – Хочешь покататься?
Я сомневалась, а она добавила:
– Всего 20 минут!
Ну, если 20 минут, подумала я, тогда успеем вернуться, и воспитательницы не заметят, и можно не отпрашиваться. Так мы и сделали.
Лошади я побаивалась. Она напоминала мне дракона, такой от нее шел жар. Но день был солнечный, мимо проплывали деревья, яркое солнце, синее небо… Казалось, что до всего можно дотронуться рукой. И нам стало хорошо и весело.
Долго ли, коротко ли, двадцать минут давно прошли. Но дедушке надо было везти хлеб в деревню. Поэтому лошадь наша шла шагом, спускалась вниз, поднималась в гору и вскоре остановилась около дома. Двор был чисто выметен: дедушка жил один, но порядок соблюдал.
Вдруг захотелось есть. Сказали дедушке, и он, открыв большой ящик, разломил буханку и угостил нас горбушками горячего, свежего ржаного хлеба.
Захотелось пить. Мы поднялись на высокое, узкое крыльцо и, найдя ведро с алюминиевым ковшиком, попили ключевой воды.
Теперь можно было и поиграть. Откуда-то сразу выкатился лопоухий, патлатый, кудрявый и странного дымчатого цвета, круглый, как шар, пес. Я хотела его погладить, но ворота вдруг отворились, и во двор вошел папа. Я испугалась и обрадовалась одновременно. Это означало, что мы не успели вернуться в сад. Он был не похож на себя.
– Вас все ищут. Почему вы ушли? – строго и серьезно спросил он.
– Мы не ушли, а отлучились на 20 минут, – ответила я. Но во рту сразу пересохло, земля начала уходить из-под ног. И стало страшно возвращаться домой.
Мама почему-то была приветлива. И вечером все были ласковы и внимательны, как будто ничего не произошло, и через два дня я забыла о происшедшем.
Только потом я узнала, что папа тогда ни словом не обмолвился дома о случившемся и взял поиски на себя. Мама и брат ничего не знали. А спустя годы мы вспоминали об этом шутя.
И воспитатели обращались с нами, доставившими им столько хлопот, по-доброму, как прежде. И только дети смотрели на нас, как на героев, подобных Тому Сойеру и Гекльберри Финну.
Я поняла тогда, что нас всех связывают очень глубокие и добрые отношения.
У Бидструпа есть такая картинка: мама ушла в магазин, а ребенок тем временем вылез из коляски и отправился гулять. Прошел через трубу, увидел громадную собаку, которая его чуть не съела, а потом, как ни в чем не бывало, вернулся обратно. Пришла мама, видит: ребенок в коляске, все в порядке. А на самом деле он прожил целую жизнь, пока ее не было.
Так и мы за один день столько пережили, что впечатления эти остались на всю жизнь.

Источник: газета "Первое сентября"