В этом царстве льда и солнца

Иван Саянов

А случилось это так: еще с ноября навалило снегу, к середине декабря потеплело, да так, что за пару дней весь снег стаял, по балкам забурлила вода и наша речка Амта, которая обычно к зиме пересыхала, наполнилась полнехонько, метров до трех глубиной.
Вдруг снова грянули морозы. Такие скорые и сильные, что сковали речку толстенным льдом еще до того, как она успела стечь. И кусты тёрна будто в лед корнями вросли. Не речка, а сплошной зимний сад. Потом он еще снегом да инеем порос и вовсе сказочным стал. Так уж повезло, что совпало это чудо с зимними каникулами, и мы день-деньской проводили на речке, играли без устали, старались успеть насладиться невиданной удачей.
И были так увлечены ледовыми игрищами, что не заметили, как вода уходила из-подо льда. Толстый лед держался лишь на прутьях кустов. Но держался, не кололся, не проваливался. Мы не знали, что под нами не вода, а трехметровая пустота.
В последний день каникул мы большой толпой играли на льду в хоккей. Было морозно, но яркое солнце сияло на совершенно безоблачном небе, и у всех было отличное настроение. Витька Вигерин бросился за шайбой, улетевшей к вмерзшему в лед кусту. Отбежал от нас метров на десять, юркнул за куст и… пропал. Игра стоит, а Витьки нет. Сначала подумали, что он хохмит, специально прячется. Потом заволновались, стали звать, пошли за ним к кусту. Подошли поближе. И от увиденного всех охватил ужас.
У самого куста зиял огромный пролом во льду. Стало ясно: Витька провалился. Заметались в панике: что делать, как поступить? Витьку нужно срочно спасать, но он в воде уже несколько долгих минут, его наверняка унесло потоком, и он теперь неведомо где.
Подходить к дыре опасно, можно провалиться толпой. И тогда Борька Скиделин, самый сообразительный и отважный, быстро отломал большую ветку, бросил на лед, лег на нее животом и стал подползать к провалу. Несколько ребят побежали домой за взрослыми. Остальные надеялись на чудо: что Витька как-то все же держится на плаву в полынье, но время шло, а он не издал ни звука. Мы напряженно вглядывались в Борьку, пытаясь по выражению его лица догадаться, что там, за краем провала.
Вот он дополз, посмотрел вниз. Его лицо как-то странно оцепенело, глаза округлились, брови двинулись на лоб, челюсть отвисла в изумлении. Что он такого увидел, было непонятно, но за Витьку, похоже, можно было не переживать.
Борька ошалело повертел головой, потом засунул ее под кромку льда, снова поднял, обвел нас глазами и, не произнося ни слова, показал жестом, чтобы мы все тоже подползли к полынье. Мы наломали веток, осторожно подобрались к провалу, заглянули и увидели Витьку. Без шапки, с безумными глазами он сидел на дне речки в окружении ледяных глыб. Воды не было ни капли.
Мы гурьбой стали опускаться под лед. Я был в шоке от увиденного. В один миг ужас смертельной опасности сменился на неописуемый восторг.
Нутро этой сказочной пещеры было покрыто льдом. Но не гладким и однородным. Наверное, в результате постепенного обмерзания проточной воды вокруг веток кустов создались причудливые ажурные наросты, глыбы и сосульки, которые висели и торчали во всех направлениях.
Лед был настолько чистый и прозрачный, что солнечные лучи блестели в нем, преломлялись и отражались, так что непонятно даже было, откуда светит солнце. Все тонуло в мириадах блесток и радужных оттенков. Глыбы льда вспыхивали многоцветными всполохами, которые сияли и переливались от малейшего движения.
Мы стояли в этом царстве льда и солнца, оцепенев от восторга, почти в обмороке. По лицам скользили солнечные зайчики. И было не понять, день или уже вечер, на земле ли мы, во сне или в раю. Казалось даже, что стало тепло. Я боялся моргнуть. Вдруг моргнешь, откроешь глаза, а чудо исчезнет! И окажется, что это только сон, что все неправда и вот-вот закончится. Так и стоял, не моргая.
Постепенно оцепенение прошло, и мы, неотрывно вглядываясь вокруг себя вытаращенными глазами, стали бродить по лабиринтам изо льда и света. Когда кто-то нечаянно задевал сосульку и она разбивалась, раздавался звон, потому что лед падал на лед. Утратив ощущение времени и пространства, мы бродили по нескончаемым лабиринтам, забыв про все. Даже про то, что здесь можно легко заблудиться. Я и ощущал себя заблудившимся, не знающим пути назад. Но сознание мое утратило чувство опасности. Наоборот, желало даже подольше растянуть это блаженное состояние небытия, заблуженности во сне и сказке.
Скоро все пацаны села узнали, какое чудо явила наша Амта. И дни напролет проводили время не на льду, а подо льдом. А там и взрослые прознали и, стесняясь, все же принялись спускаться под лед и гулять по дну речки.
Так продолжалось недели две или три. Потом лед провис и кое-где обрушился. Заходить в ледовые катакомбы стало опасно. Нам запретили бывать в них, страсти улеглись, сон рассеялся. Но всю жизнь моя память цепко хранит это сокровище, не имеющее цены.

Источник: газета "Первое сентября"