Формирование представлений детей о религии и церкви в процессе осуществления воспитательно-образовательной политики советского государства в 1920-е годы

   Ю.Г. Салова 

[*] Одной из основных задач в процессе реформирования общества после Октябрьской революции стала задача воспитания “нового человека”. Отделение школы от церкви стало важным шагом на этом пути. Но принятие государственного акта еще не означало реального решения этого вопроса. Антирелигиозное воспитание становилось частью большой воспитательной работы, продолжавшейся многие годы. В эту работу постепенно включались различные  государственные учреждения,  политические и общественные организации.
Ключевое место в антирелигиозной работе с детьми занимала школа. В начале 20-х годов этот вопрос не был столь острым для нее. Особенно жесткого подхода к искоренению религиозности детей на уроках в школе в это время не наблюдалось. Как архивные документы, так и публикации в педагогической периодике говорят скорее о необходимости бороться с религиозными предрассудками, нежели предлагают какие-либо радикальные меры. Методы проведения уроков физики, химии, естествознания, трудно назвать “воинствующими”.
В конце 20-х годов это положение дел стало беспокоить руководителей образования, поскольку стало наблюдаться усиление детской религиозности, “мелкособственнических , индивидуалистических и мещанских настроений”. Руководители детских учреждений объясняли это обострением классовой борьбы и расценивали как враждебное антикоммунистическое влияние на детей со стороны церкви, мелкобуржуазных и мещанских организаций. На станицах журналов появляются публикации с примерами такого рода.
Из Сибири сообщали: “Участие наших школьников во всякого рода церковных обрядах и таинствах: похоронах, крестинах, свадьбах, причащении – самое заурядное явление...” [1]. В Воронеже в  праздник Рождества в 15 школах не явились на занятия  36% учащихся, а в некоторых школах эта цифра доходила до 60%.
Весьма интересны результаты обследования школ Москвы, проведенного по поручению Главсоцвоса. Детям был задан вопрос “Нужно ли верить в Бога?”. Из 355 ответивших детей   48 дали утвердительный ответ с пояснениями такого рода: “родители говорят, что без Бога нельзя, он создал все, он накажет, он за русских, он дает счастье и здоровье, потому, что мне об этом много говорили” и т.д.
Материалы  обследования в г. Перми свидетельствуют, что 70% учащихся 1 класса в доме имеют иконы, 15% носят нательные кресты, 27% ходят в церковь и 18% причащаются. А одна пионерка написала в сочинении “Так как я пионерка – никаким предрассудкам не верю, для меня все равно: есть бог или нет его, а все-таки в душе я чувствую, что у нас бог есть и буду всегда чувствовать” [2].
Аналогичная ситуация складывалась и в других регионах. Так во Владивостоке  в результате подобного обследования четко выделились три группы:  безбожники, верующие и не определившиеся. Две последние группы составляли в общей сложности 44%. Свой выбор эти дети мотивировали следующим образом: “нет доказательств за и против, не в состоянии решить сам, борьба между школой и домом, трудно отказаться от того, что воспитывалось тысячелетием, во что-нибудь нужно верить”; а  свою веру объясняли еще определеннее - “дает облегчение в трудные минуты, не согласен с новыми взглядами, учебники не отрицают что-то высшее. Не вижу противоречие между наукой и религией” [3].
На вопрос, что сильнее влияет на их мировоззрение безбожники отметили в порядке убывания следующие три наиболее важных фактора: школа, литература, семья. В группе не определившихся ответы выстроились в следующей последовательности: школа, семья, литература. У верующих первыми тремя были названы: внушение родителей, лекции Введенского, жизнь [4]. Из этих ответов становится очевидным, что школа по степени воздействия на сознание детей играла ведущую роль. Естественно поэтому, что основная тяжесть по вытеснению религиозных воззрений детей  лежала именно на ней.
Если в начале революционных преобразований системы воспитания и образования стоял вопрос только об отделении церкви от школы, то к концу 20-х годов на повестке дня уже стоял вопрос не о безрелигиозном , а об антирелигиозном воспитании. С этой целью происходила корректировка учебных планов по всем предметам.
Так, в ярославской школе им. В.И.Ленина в 1927-28 учебном году по большинству предметов были введены письменные работы на антирелигиозные темы.  По литературе в восьмых классах давались задания “В чем выразилось отрицательное отношение духовенства и царского правительства к произведениям устной народной словесности” при изучении темы “Литературный стиль средневекового феодализма”; “В чем заключаются религиозные предрассудки древнерусского народа” при изучении былины “Илья Муромец”.
В курсе обществоведения изучались аналогичные вопросы: “Роль церкви в Октябрьской революции”, “Завоевание колоний и роль монастыря”, “Роль духовенства в 1905 году” (7 класс). По естествознанию детям предлагалось усвоить такой вопрос как “Посты и религиозные праздники и их влияние на организм”. А в курсе физики изучали тему “Наука и религиозные суеверия” [5].
Наряду с этими мероприятиями антирелигиозное воспитание проводилось и по линии клубной работы с детьми. Так, например, в Ярославле в 1922 г. комсомольцы создали специальную комиссию по проведению комсомольского Рождества. Она разработала план дневного и вечернего шествия, проведения елок в школах. Комиссия подбирала литературный материал к этим мероприятиям в форме “критико-сатирических лозунгов”, оформляла специальную газету “Комсомольское Рождество” [6].
В Рыбинске комсомольцы разработали аналогичный план проведения комсомольской Пасхи. Он предусматривал проведение агитационной кампании не только в городе, но и сельской местности, куда доставлялись соответствующие листовки, плакаты. В городе в народном доме был устроен диспут “Христос воскрес и наука”, театрализованное шествие с сожжением богов [7] . Довольно часто такие мероприятия приводили к конфликтам с верующими и негативно сказывались на репутации всей комсомольской и пионерской организации. Постепенно формы антирелигиозной работы менялись. В 1923 г. ЦК РКСМ принял решение “О формах антирелигиозной пропаганды”, в котором указывалось, что в новых условиях комсомол должен переходить к “углубленной научной пропаганде” [8] . С этого времени наиболее популярной формой  работы становится лекционная пропаганда.
Поскольку влияние комсомола на формы и методы работы пионеров было определяющим, то и настроения, пришедшие в пионерскую среду от  комсомольских руководителей, во многом определяли поведение детей. Внушенная мысль о том, что дети являются борцами со старыми пережитками и созидателями новых форм общественной и личной жизни  радикализировала детское сознание.
В качестве примера можно привести факты участия пионеров  в новых  коммунистических обрядах. Газета “Правда” в 1924 г. так описывала обряд “октябрин”. “... Кругом сидят представители от союза, комсомольцы, юные пионеры и гости. Под звуки “Интернационала” приступили к “крещению”.
Перед этим рабочие внимательно выслушали доклад о происхождении религиозных обрядов и христианского крещения. Затем отец ребенка, партийный товарищ, рассказал, что он сумел в течение трех лет убедить свою жену и теперь она совершенно порвала с религиозным дурманом и вполне сознательно отдает ребенка в руки юных пионеров. И тут же девочка- пионерка приняла от нее новорожденного, а председатель юных пионеров вручил членский билет юного пионера. Поклялись пионеры воспитывать его в духе коммунизма и дали ребенку имя Эра, революционное имя, означающее первое важное событие в быту всех работников связи...” [9].
Попытка активизации пионерской работы, последовавшая во второй половине 20-х годов, привела  к внедрению в практику работы “метода проектно-трудовых заданий”. Стержнем, вокруг которого строилась деятельность пионеров, стала общественно-полезная работа, которая выбиралась в зависимости от типа отряда и его местонахождения. В этом случае все направления воспитания (антирелигиозное, интернациональное, нравственное и другие) подчинялись назначенному заданию, которое выдавалось губернским  или уездным бюро юных пионеров. Отряд имел право дополнять его, если того требовали местные условия.
Антирелигиозное воспитание в процессе выполнения задания должно было увязываться с сельскохозяйственным воспитанием через соответствующие кружки при избе-читальне. Дети должны были организовать избачу уголок “Наука и религия”, причем, прежде, чем поместить какой либо плакат,  пионеры сами знакомились с тем научным предметом , о котором шла речь ,через беседу или чтение, экскурсии или картинки.
Особую роль в процессе усвоения детьми реалий новой жизни играли антирелигиозные кампании, к которым пионеры привлекались в первую очередь. ЦК комсомола наряду с государственными органами образования много внимания уделял этому вопросу. Важнейшим составным элементом а них признавалось последовательное расширение научных сведений об окружающем мире. Рекомендовалось объяснение повседневных  явлений природы соединять с выявлением “нелепости религиозных легенд об этих явлениях”. Расширяя круг таких сведений нужно было подойти к сообщению детям знаний о мироздании, то есть разоблачать религиозные постулаты о сотворении мира, о происхождении человека. По  замыслу методистов, научные знания должны были натолкнуть детей на мысль о нелепости библейских и евангельских легенд перед лицом научных знаний. Предполагалось , что  “все это должно привести в качестве конечной цели к мысли о ненужности бога” [10].
В антирелигиозной работе предлагалось учитывать возрастные, национальные особенности пионеров. Среди пионеров старшего возраста, например, наряду с естественнонаучным воспитанием в материалистическом духе, важнейшим элементом антирелигиозного воспитания должно было стать разоблачение роли религии и духовенства в человеческом обществе. Детям объяснялось, что духовенство всегда находилось  на стороне правящих классов. Проповедь ими смирения и покорности, борьба религии с наукой – это элементы угнетения и, таким образом, религия всегда выступала как реакционная сила.
И руководителей пионерской организации, и педагогов  заботило проявление в детской среде межнациональных отношений [11]. Усиленная пропаганда интернационального воспитания была отчасти реакцией на эти процессы. В этой связи и антирелигиозное воспитание предполагало учет национальных особенностей пионеров. Рекомендовалось вести пропаганду таким образом, “чтобы она совершенно не вызывала у юных пионеров мысли о нападках на их религию”.    С этой целью предлагалось разъяснять одинаково отрицательное отношение ко всем религиям, и в качестве общего правила пропаганда должна была вестись руководителем, принадлежавшем к той же национальности, что и дети.
Следуя примеру комсомольцев, пионеры довольно грубо занимались пропагандой “безбожной жизни”. Это отмечали даже руководители пионерского движения, осуждая, например, “хождение коллективом в церковь с целью посмеяться над попами и верующими”. На протяжении 20-х годов самыми популярными формами антирелигиозной работы были альтернативные праздники. В 1925 г., например, отмечалось, что ранее существовавшая практика “поверхностных, эпизодических накачиваний ребят не дает никаких положительных результатов и должна быть заменена систематическим углубленным методом антирелигиозного воспитания” [12].
Предлагалось в связи с рождественским перерывом в учебе провести с пионерами последовательную работу по разъяснению сущности Рождества. Для этого организовывались две беседы с естественно- научным уклоном: 1) Как Коммунистическая партия, комсомол, революционные рабочие и крестьяне относятся к религиозным праздникам; 2) Почему мы, юные пионеры-ленинцы, не празднуем Рождества.
Несмотря на все рекомендации реальная ситуация складывалась не так гладко, как того хотели руководители детского коммунистического движения. Из отчетов региональных пионерских организаций и отрядов следует, что проводить такую разъяснительную работу, особенно в сельской глубинке, было затруднительно. “Вести боязно”, - заявлял председатель однлгл из волостных бюро юных пионеров  в 1927 году. Причина состояла в высокой религиозности сельского населения. Попытка  изучения там советской Конституции в школе привела к тому, что родители перестали отпускать детей на занятия [13].
Тем не менее, пионеры пытались проводить беседы “О происхождении Пасхи”, “Рождество”. “Происхождение религии”, что вызывало активныей протест населения. Местные руководители пионерских отрядов предлагали переходить к другим формам антирелигиозной пропаганды, сосредотачивая ее, например, вокруг сельскохозяйственных заданий.
К концу 20-х годов, с изменением общеполитической ситуации в стране, изменяются и формы антирелигиозного воспитания пионеров. Религия стала рассматриваться прежде всего как классовое оружие буржуазии, а это означало, что пионеры, борясь с религией, ведут и классовые бои. Лозунг о замаскированной борьбе против Советской власти требовал и соответствующих ответных мер. Если в первые послереволюционные годы вся пропагандистская работа осуществлялась на базе естественнонаучных занятий, то в конце 20-х годов актуальным становится другой подход - ведение работы на базе обществоведения, “так как религия -категория социологического порядка” [14].
Такой подход  сказался на работе не только школы, пионерской организации, но даже дошкольных учреждений. Руководители одного из детских садов Краснопресненского района Москвы отмечали, что с “нейтральных позиций” они переходят в наступление, то есть к “воспитанию активных безбожников”. В этой работе они делали ставку на помощь пионеров. Приходя в детский сад, пионеры разъясняли маленьким детям, что “рабочие, крестьяне и их дети не должны праздновать Рождество и устраивать елку. Коммунисты, комсомольцы, пионеры не празднуют этого праздника, а будут разъяснять и уговаривать всех, кто еще не знает, чтобы не праздновали буржуйских праздников...” [15].
Комплекс мероприятий, направленных на формирование негативного отношения к религии и церкви, к концу 20-х годов дал свои результаты. Именно молодежь стала активно пополнять ряды “Союза воинствующих безбожников”, развернувшего активную работу в 30-е годы.
Опубликовано: Русская православная церковь в мировой и отечественной истории. Материалы Всероссийской научно-практической конференции 17-19 мая 2006 г.  - Нижний Новгород, 2006. - С. 205-211


[*]

[1] Королев Ф.Ф.  Антикоммунистическое влияние на детей и борьба с этим влиянием // Обществоведение в трудовой школе.. 1929. № 3-4. С. 27.

[2]   Там же. С. 28.

[3] ГАРФ. Ф. 1575. Оп. 10. Д. 552. Л.12.

[4]   Там же. Л. 13.

[5]   ГАЯО. Ф. Р-178. Оп.1. Д. 3614. Л. 10.

[6] ЦДНИ ЯО. Ф. 495. Оп. 4. Д. 54. Л. 9.

[7] Там же .Д. 113. Л. 3.

[8] ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 4. Д. 10. Л. 29.

[9] Цит. по: Глебкин В.В. Ритуал в советской культуре. М.,1998. С. 127.

[10]   Там же. Оп. 4. Д. 10. Л. 29.

[11] См.:  ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 879. Л.30; ЦГА СПб. Ф. 3106. Оп. 7. Д. 87. Л. 60.

[12]   ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 451. Л. 126.

[13]   ЦДНИ ЯО. Ф. 496. Оп. 12. Д. 153. Л. 59.

[14]   См.: За коммунистическое воспитание. 1930. № 5. С. 4.

[15]   Антирелигиозное воспитание дошкольника // За коммунистическое воспитание. 1930. № 5. С. 16.