28.12.2012

Русские дети в Америке: проза их жизни

Данная статья помещается как отклик на обсуждение вопроса об усыновлении российских детей в Америке; см., например:

http://news.rambler.ru/trends/61764/;

http://www.rg.ru/2012/12/28/prezident.html;

http://www.mk.ru/daily/newspaper/article/2012/12/20/790350-lyudoedyi-s-idealami.html ;

http://www.golos-ameriki.ru/content/yakovlev-law-russia-adoptions/1574162.html;

http://www.echomsk.spb.ru/blogs/katz/10810.php; и др.материалы.

Когда шестнадцать лет назад в моём доме (а я живу в Америке уже более 20 лет) раздался неожиданный звонок, я никак не могла представить себе, что последовавший за этим звонком разговор, да и вся череда встреч с незнакомыми людьми, которые самым неожиданным образом входили в мою жизнь на какой-то период времени и приносили в мой дом свои сложные проблемы, заставят меня сегодня писать о моём, пусть незначительном, но всё же очень личном опыте, связанном с такой «горячей» сегодня темой как усыновление/удочерение американскими гражданами российских детей. Я совсем не профессионал: я не психолог, не работник сферы социальной помощи детям. Я просто посторонний человек, который, если хотите, волею судьбы оказался в центре этого сложного процесса и который, как мог, старался помочь обеим сторонам – и новоиспечённым родителям, и их по началу растерянным и несколько сконфуженным детям.

Итак, шестнадцать лет тому назад я приходила в себя дома после тяжёлого университетского семестра. Моя идиллия была прервана телефонным звонком: незнакомая женщина просила меня помочь ей найти преподавателя русского языка. Я вежливо объяснила, что частной практикой не занимаюсь, а студенты уже разъехались, так что ничем ей помочь до сентября не смогу. Что толкнуло меня спросить, зачем ей понадобился язык, я не знаю. Я уже достаточно долго прожила в этой стране, чтобы таких личных вопросов не задавать. Но я всё же спросила и в ответ услышала, что моя собеседница собирается в Россию, чтобы взять на воспитание пятилетнюю девочку из детского дома в маленьком российском городке. Я человек не самый сентиментальный, но вдруг как-то неожиданно вспомнился детский дом рядом с новостройками, в которых я жила раньше в России: одинаково остриженные, одинаково одетые дети с одинаковым выражением на лице, которые шли грустными парами на прогулку. Что подвинуло меня, сама до сих пор не пойму, но отказавшись от платы за уроки, я начала заниматься с Эллен и её пятилетней дочкой русским, вспоминая все давно забытые детские песенки и стишки. Шестнадцать лет спустя я с уверенностью могу сказать, что у меня нет ближе людей, чем Эллен и её семья: мы все приобрели американских дедушек и бабушек, тётей и дядей, многочисленную родню, с которой мы справляем все праздники, делим радости и болезни, растим их детей и наших внуков.

Сегодня маленькой Ирине, привезённой в Америку в пятилетнем возрасте, двадцать один год. Она студентка университета. Это счастливый человек, который знает, что такое семья, любящая мать, заботливый отец и по-доброму подшучивающие над ней сёстры. Да, да, сёстры, так как за Ириной наступила очередь шестилетней Оли, а затем и тринадцатилетней Даши. Эллен и её муж всегда мечтали о большой семье, но после рождения дочери, Эллен не смогла иметь больше детей, а от мечты отказываться не хотела и создала её, взяв на воспитание трех российских сирот из разных регионов страны , но с печально одинаковыми судьбами: одна была оставлена матерью сразу после рождения, другая попала в детский дом в шестилетнем возрасте, так как мать лишили родительских прав, третья смутно помнит, что были ещё два брата, но где и когда их всех разлучили, она сама толком сказать не могла. Рост и адаптация этих детей в Америке проходили на моих глазах, как впрочем и многих других детей, так как от Эллен потянулась ниточка к семьям, которым нужна была помощь самого разного толка: перевод документов, просто разговор с новоявленными американцами о том, что кусаться и царапаться – это дело последнее, а мама и папа существуют для того, чтобы помочь, пожалеть, но и потребовать, чтоб слушались и делали домашнее задание, которое мама и папа регулярно проверяли. Детская жизнь складывалась непросто, самым трудным испытанием был даже не языковой барьер, а детские страхи. Какой ребёнок не мечтает о собаке? Но мой скромный опыт показал, что именно четвероногие друзья вызывали необьяснимый страх у детей, которые долго привыкали к собачьим ласкам и приглашению поиграть. Школа была, пожалуй, наименьшей проблемой: классы с обучением английского как иностранного – явление, распространённое в Америке, и дети довольно быстро осваивались в новом языковом пространстве. Попутно выяснились медицинские проблемы, которые мешали школьным успехам: замедленное восприятие материала, общая заторможенность, нарушение аудио-и речевых навыков. Всё это требовало постоянной работы. Мы со смехом воспринимали посещение туалета в доме Эллен, где всё возможное пространство на стенах было заполнено таблицей умножения, картой США, карточками с новыми трудными словами, маленькими четверостишиями. Выйти из этого туалета человеком необразованным было просто невозможно!

Сегодня, когда самая младшая Оля готовится к поступлению в двухгодичный колледж и без страха водит машину, когда самая сложная из девочек, теперь уже 22-хлетняя Даша, работает продавщицей и живёт вполне самостоятельно, а Ирине осталось два года до получения диплома, я смотрю на своих друзей с восхищением. Никогда я не видела и не слышала от них жалоб на проблемы, с которыми они столкнулись, взяв на себя ответственность за воспитание российских детей, которых они безоговорочно считают родными, так как, по словам Эллен, «у сирот нет национальности». Это их дети, так же , как и их собственная дочь, которая тоже нелегко переходила из состояния единственного ребёнка в положение старшей сестры. Мои друзья преодолели детские слёзы, маленькие трагедии взросления, и сегодня, когда за праздничным столом я всмотрю на красивые лица этих уже совсем взрослых молодых девушек, я вспоминаю тот самый первый звонок шестнадцать лет тому назад. Знали ли Эллен с мужем все трудности, с которыми им придётся столкнуться, когда решились на то, чтобы привести в свою семью ребёнка из России? Скорее всего , что нет, да и не задумывались они о том, из какой страны придёт к ним счастье назвать этого ребёнка своим. Они просто были готовы любить маленького человека, твёрдо веря, что любовь поможет им преодолеть все трудности, которых было немало. День за днём они стремились сделать жизнь своих детей полноценной и... счастливой, счастливой именно тем, что у ребёнка появлялась уверенность в собственной значимости, в ощущении защищённости от того, что есть мама и папа, которым нужен именно этот человечек и никакой другой. Сколько раз я была свидетелем того, как взятые на воспитание дети с гордостью говорили: «I was chosen!/Меня выбрали!»

По-разному складываются судьбы российских детей, которых я знаю в Америке. Одни успешно вписывались в новую жизнь, для других адаптация к новым условиям проходила болезненно и сложно, но они всегда знали, что такое родительская поддержка. Повторяюсь, я не специалист и не обладаю необходимой статистикой. Мне просто хотелось поделиться тем, что именно видела и знала я, наблюдая за каждодневной работой семьи, которая построила своё семейное счастье, преодолев географию. Может быть и сегодня, в пылу сложных дебатов и идеологических столкновений, нам надо всем, поостынув немножко, подумать о том, что счастливая семья не знает географических и политических границ, что семейные законы не подчиняются геополитической логике, что детям нужно, чтобы их просто любили?

М.Минкина

31.12.2012

Postscriptum

Прочла ещё раз текст, но подумала, что "забоялась" и не написала о главных страхах - об этом жутком страхе, что тебя привезли "на запчасти". Дети объясняли мне это так: "А правда, что детей здесь берут на органы?" Я сначала не поняла, о чём они это, но потом они же мне (это 6-тилетние-то!) объяснили, что нянечка в детдоме (воспитательница, вариантов много!) сказала, что российских детей привозят, чтобы получить их глаза, почки и пр. и др. Можете себе представить, как в этих новеньких спальнях, приготовленных для них американскими родителями, дети лежали и боялись сомкнуть глаза! Ждали, когда придут! Какой злой и тёмный ум мог придумать такое!?! Самое страшное, что у этих детей не было ощущения беспричинной доброты, обязательно надо было обьяснить, зачем взяли, какую выгоду от этого будут иметь, Когда мой мужпосле тяжелого рабочего дня шёл к двум 15-летним сёстрам, которых взяли, чтобы помочь им с домашним заданием, они смотрели на него с презрением. Типа, вот так и ходишь, деньги зарабатываешь, а то, что человек делал это без всякой корысти, только чтобы помочь им как-то закончить школу, - об этом мысли не было. У всех этих детей уже сложилось совершенно искажённое представление о людской доброте, одна корысть и выгода, которая обязательно должна быть, а если её нет, то непонятно зачем. Вот в этом-то и есть самый главный страх, с этим бороться сложнее, чем с отсутствием языка.



Версия для печати



Последние новости  Последние новости    Все новости за месяц  Все новости за месяц